Category: компьютеры

Category was added automatically. Read all entries about "компьютеры".

Кто такой Фидель Кастро.

Почему Фидель и почему Кастро, хоть и неправильный по первой букве?
Все просто - я живу на солнечном острове посреди океана, где смуглые мулатки скатывают мне крепчайшие сигары на своих нежных бедрах.
Еще я ценю солнечный жар двадцатилетнего рома в крови и крепкое рукопожатие друга.
Я не люблю лицемерие незаконно богатых, но нежно отношусь к простым и скромным людям, знающим с детства боль и радость тяжелого труда. Они получат свою награду, ибо всякий труждающийся и обременный достоин своей награды.
Я не считаю смерть воина несчастьем или даже горем, потому что нет ничего достойнее для мужчины, чем отдать душу за своих друзей, свою Родину, своих детей и близких.
Я верю в Революцию, которая очистит мою страну от лжи, лицемерия и блядства во всех его проявлениях, и Революция придет как порыв послеполуденного ветерка, поселится в сердцах людей и сокрушит кичливую спесь злых и вороватых глупцов.
Именно поэтому я Фидель, больше ни по чему.

Дисклеймер, иначе Ахтунг!:

Здесь ругаются матом, нагло ты-кают и выражают своё личное мнение. Кто хочет доебаться - добро пожаловать!

Мнение редакции никого не ебёт.

UPD:

Полицейские закрыли библиотеку. Мою библиотеку.



Из Талисмана Для Зомби

***
Транспортировать штатского в таком состоянии не было не только смысла, но и возможности. Да и куда его нести или волочь? Пока что они не знали ни где на Станции медицинские пункты, ни, собственно, что делать с пациентом. Поэтому Валера прикрепил маячок на бармена, чтобы вернуться сюда при первой возможности. После этого он быстро обошел помещение столовой, но больше никаких признаков жизнедеятельности не обнаружил ни он сам, ни сканнер.
Валера вернулся в центр управления, где кипела работа. Артур Леруа барабанил по клавиатуре, Палыч что-то двигал руками на сенсорном экране. Впервые за, кажется уже годы, Валера почувствовал себя в мирной и рабочей обстановке, которую несколько портили ряды высохших мумий в креслах, расставленных рядами у дальней стены, будто зрители в инфернальном кинотеатре.
Валера нашел свободное кресло и подкатил его к одному из рабочих мест. Парни были так увлечены своими занятиями, что не обратили на него никакого внимания. Это логично: жив-здоров и слава богу. Да Валера и не ожидал от них вскакивания с места и отдание чести с рапортом. Система была смутно знакомой, но все попытки войти в нее заканчивались требованием компьютера идентифицировать личность и подтвердить полномочия и допуски. Наконец Валера сдался:
– Арт, она меня не пускает.
Артур понял с полуслова:
– Сейчас разблокирую, командир.
Практически сразу компьютер поддался и пал в руки Валеры. Правда, звал он его почему-то коммандером Ли. Ну, коммандер, так коммандер. Валера вызвал журнал боевых действий и стал просматривать записи недавних боев, которые он и его люди тут вели. И не мог скрыть своего удивления:
– Что за чертовщина! Это не мы, это какие-то существа. Думаю, инопланетяне…
Палыч и Леруа ответили одновременно:
– Именно!
Затем Артур добавил:
– Система обороны видит нас именно так. Монстры с чешуйчатой кожей, остроконечными хвостами и крокодильими головами. Очень похожи на полумифических обитателей Черной планеты.
Валере вдруг остро захотелось найти зеркало и убедиться, что это не так. Но зеркал тут не было. А чудовища на экране монитора, вот они были.
Что-то тут не складывалось от слова «никак».
***
– Есть связь с челноком! – сообщил Леруа. – Вывожу картинку на дисплей.
На большой панели посреди зала появилась голограмма кабины шаттла. На месте командира сидела Светлана. Ее большие зеленые глаза смотрели пристально и тревожно. Больше в кабине никого не было. Дверь в салон была закрыта.
– Живы! – выдохнула Света. – Я… Мы думали, что вы погибли. Как и все остальные.
Картинка была прекрасной. Настолько, что видны были крупные капли пота, стекавшие по лицу молодой женщины.
– Что случилось со связью? Мы вас потеряли, – спросил Валера.
– Техническая неисправность, – быстро ответила Света. – Но все в полном порядке. В порядке полном все.
– Позови Жоржа, – тихо, но отчетливо приказал Валера.
Света помотала головой. Потом кивнула:
– Жорж не может подойти, он… Я дала ему успокоительное, и он спит. Какие будут приказания, командир?
– Никаких, сержант. Поболтайтесь пока на орбите. Конец связи.
Он дал знак Леруа и тот отключился, недоуменно глядя на Валеру. Палыч тоже удивился:
– Командир, что за дела? Их надо сажать на эту сраную планету, чего им там болтаться…
Но Валера перебил его пререкания:
– Арт, прокрути запись до места до места, где Светка говорит о технической неисправности. Леруа пожал плечами, но подчинился:
– И? – сказал он, прослушав еще раз ответ Светланы.
Валера вздохнул:
– Двойной ответ. С инверсией. А это означает…
Палыч угрюмо закончил:
– А это означает, что Света, а значит, и весь экипаж, находится под враждебным контролем.
– Блин, точно, – согласился Артур. – И что будем делать, командир?
Валера ответил не раздумывая. Да и о чем тут думать?
– Будем готовить операцию по освобождению заложников. А пока молитесь богу, если он у вас есть.
Его ребята не случайно пропустили код «разговор под враждебным контролем». Дело в том, что он крайне редко использовался. Взять десантника под контроль слишком затратная для противника, кто бы он ни был, задача, не стоящая свеч. Но чтобы контролировать группу десантников на их собственном корабле, это уже из области ненаучной фантастики. Не удивительно, что Палыч и Леруа проморгали сигнал красной опасности. Валера же просто не имел права на ошибку и невнимательность. А еще Света ни разу не улыбнулась, и это было решающим доказательством, что на челноке творится нечто непотребное.
– Во что бы то ни стало установи связь с Корпусом, Арт. Молчание командования что-то подзатянулось, а легкой кавалерии до сих пор нет. А мы с Палычем разработаем план операции.
В это время раздалась сирена сигнализации, и это означало, что кто-то или что-то направляется к ним в гости.
***

Философское сомнение: рассуждение Декарта

Современный человек считает себя обязанным придерживаться философского сомнения в познании. Сомнение стало неотъемлемой частью философского склада ума. Мы обязаны этому Декарту, даже одному его рассуждению. Смысл этого рассуждения примерно таков. (1) Допустим, что все человеческое знание ошибочно. К примеру, в данный момент я думаю, и это кажется мне очевидным, что я сижу перед клавиатурой и пытаюсь изложить точку зрения Декарта. Однако я могу вспомнить, что бывало так, что (2) в состоянии сновидения я так же я думал, что сижу на своем стуле в своей комнате, тогда как (3) на самом деле лежал в кровати и видел сон. Вопрос в том, как отличить достоверное и очевидное знание от бесконечного множества ошибочных и ложных идей?

Декарт предлагает следующий метод. Прежде, чем достигнуть ясного и твердого знания необходимо всякое знание поставить под сомнение до тех пор, пока не доказано обратное. Это рассуждение кажется вполне обоснованным, если, конечно, не задуматься на тем, не следует ли и его поставить под сомнение.

Вопрос вот в чем: провозглашая на словах тотальное философское сомнение, Декарт упускает из вида тот факт, что он принимает на веру очевидное различие между (а) сомнительным и ошибочным знанием и (в) знанием несомненно достоверным и истинным. Если бы состояние бодрствования невозможно было бы отличить от состояния сновидения, бреда или гипноза, рассуждение Декарта попросту не имело бы смысла. Следовательно, не подлежит сомнению тот факт, что есть принципиальное отличие достоверного знания от ложного, во-первых, и, во-вторых, всякий здравомыслящий человек способен отличить, хотя бы в принципе, первое от второго.

Продолжение следует..